Дипломная работа студентки филологического факультета Безруковой Алеси Игоревны

-
Тип статьи:
Авторская
Автор:
Безрукова А.И.

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Введение
  2. Глава I Проблематика и система образов романа «Между двух зорь» сквозь призму исторических событий и религиозно-философской мысли России конца XIX — начала XX веков
  3. Глава II Поэтика романа «Между двух зорь»
  4. Заключение
  5. Библиография
  6. ВВЕДЕНИЕ

Прозаик, поэт, драматург, переводчик, литературовед — всё это соединилось в Иване Алексеевиче Новикове (1877 — 1959). В беседе с молодыми орловскими литераторами Иван Алексеевич однажды заметил: «Жизнь только тогда полноценна и только тогда можно смело сказать, что прожита она недаром, когда человек оставляет после себя нечто полезное для будущего...». Новиков оставил большое творческое наследие, которое, к сожалению, было предано забвению, но в последние годы оно начинает открываться заново. Как отмечает М.В. Михайлова в одной из своих статей, «постепенно в российской литературоведении все более четко артикулируется проблема относительности понятия «второстепенный писатель». Можно привести немало примеров, когда художник, в настоящее время незыблемо занимающий в нашем сознании место на литературном Олимпе, долгое время не находился там». Перед нами же встала проблема не столько «второстепенности», сколько «забытости» истинного Новикова. По сей день его имя не занимает должного места не только в российской (а не советской) литературе, но и в его родной «Орловии». Конечно же, «все классики были когда-то безвестны, — пишет С.Л. Соложенкина в статье «Сложная простота Ивана Новикова». — Робко открывали двери редакций, а потом — навеки входили в историю литературы. Открывать неизвестные таланты — вечное и святое дело, без которого литература не может существовать». Перед нами встает проблема не просто «возрождения» писателя, но и понимания его творческой индивидуальности в ее эволюции. Думается, С.Л. Соложенкина абсолютно права, утверждая, что «не менее необходимо, хотя это и звучит горько-парадоксально, открывать писателей, уже известных» .

Проблема определения творческой индивидуальности писателя начала XX века И.А. Новикова и советского писателя И.А. Новикова (курсив мой — А.Б.) очень сложна. Можно делать различные предположения, касающиеся его «перехода» на сторону советской власти, который так тяжело воспринял его друг Б.К. Зайцев. Быть может, это связано с душой самого автора, находящейся в постоянных поисках истины — нравственной, религиозной, духовной, а может быть, он стал «заложником» исторических событий. Но одно остается несомненным: И.А. Новиков не прекращал творить, а его литературоведческо-исследовательская деятельность, которой он в основном и занялся в советское время, сыграла большую роль в развитии русской советской литературы (до сих пор его перевод и исследование памятника древней русской литературы «Слово о полку Игореве» считается одним из самых лучших).

Творчество И.А. Новикова никогда не исследовалось так подробно. Впервые очерк его творчества был написан лишь в 1961 году. Книга «Светлый талант» Я. Волкова стала попыткой привлечь внимание читателей к произведениям писателя, но стоит напомнить, что этот очерк был написан в то время, когда Иван Новиков должен был быть представлен как «полноценный» советский писатель, и это определило звучание данной работы. В последнее десятилетие многое делается для раскрытия подлинного «лица» писателя: переиздан роман «Золотые кресты» (стоит отметить, что текст этого роман теперь можно найти в сети Интернет), выпущено репринтное воспроизведение изданий сборников стихов «Духу Святому» (1908), «Дыхание Земли» (1910). Произведения И.А. Новикова вновь становятся доступны для чтения и исследования. В середине января 2002 года в г. Орле состоялись юбилейные международные Новиковские чтения, посвященные 125-летию со дня рождения писателя. По итогам чтений в 2003 году был издан сборник «И.А. Новиков в кругу писателей-современников». Об этом сборнике в Вестнике Московского университета за 2005 год помещена рецензия П.А. Климова. Он отмечает, что целью появившегося издания о Новикове было «изменить устоявшееся мнение, показать Новикова-художника, чей писательский талант, сформировавшийся в первое десятилетие XX в., оказался восприимчивым к напряженным художественным поискам эпохи». Через пять лет, в 2007 году, прошли Юбилейные Всероссийские Новиковские чтения, посвященные 130-летию со дня рождения И.А. Новикова. Материалы конференции вошли в сборник «Творчество И.А. Новикова в контексте русской литературы». Статьи и доклады, вошедшие в этот сборник «подтвердили, — пишет Е.А. Михеичева, — насколько многогранен сам писатель и насколько широк диапазон изучения его творчества». В том же году (2007 г.) в Орле вышла книга М.В. Михайловой «И.А. Новиков: грани творчества», в которой предложено совершенно иное, чем прежде, прочтение текстов писателя, сделаны попытки выявить «истинный» облик художника слова. Поэтому и в данной работе мы стремимся изучать роман «Между двух зорь» и самого Новикова вне сложившегося о нем мифа как стопроцентного «советского» писателя.

Иван Алексеевич Новиков родился в новогоднюю ночь (по старому стилю (13 января — по новому стилю) 1877 года) в деревне Ильково Мценского уезда Орловской губернии — в «любезной Орловии», как любил он называть свою малую родину. Он жил в крестьянской усадьбе своих родителей, помогал по сельскому хозяйству отцу (Алексей Петрович Новиков — бывший крепостной, вольноотпущенный, самостоятельно выучился чтению и письму у сельского дьячка), увлекался шахматами, художественной и научной литературой, а после поступления во Мценское городское училище «стал выпускать домашний ежемесячный журнал «Семячко» (1885-1892 гг.), куда писали его старший брат, сестры и друзья» .

В семье будущего писателя высоко ценилось печатное слово, вечерами в доме Новиковых устраивались чтения (Иван Алексеевич начал читать уже в четырехлетнем возрасте). Большую роль в воспитании интереса детей к литературе сыграла не только мать писателя (рано умершая) — Анна Васильевна Полякова, но и няня Екатерина Ефимовна — «талантливая крестьянка, воспитавшая детей в семье Новиковых, чьими песнями и сказками можно было заслушаться, а некоторые из них были даже опубликованы в сборниках «Живая старина»». В своей автобиографии И.А. Новиков вспоминал: «Уже тогда из разговора старших знал я такие имена, как Тимирязев, Бокль, Дарвин, и с интересом слушал споры и разговоры о «Что делать?» Чернышевского и о «Власти земли» Глеба Ивановича Успенского, — его так и называли дома у нас, с особой внимательностью...». Новиков называл любимейшими писателями своей юности Чехова, Короленко, Гаршина. Уже тогда ему полюбились произведения А.С. Пушкина, изучению жизни и творчеству которого Иван Новиков посвятит долгие годы. Да и в памяти читателей имя Новикова соединяется главным образом с именем великого поэта Золотого века, а точнее с пушкинской дилогией «Пушкин в изгнании» («Пушкин в Михайловском», 1936; «Пушкин на юге», 1943), а также с исследовательской деятельностью, связанной с переводом «Слова о полку Игореве», и некоторыми другими произведениями, созданными в послереволюционные годы.

На горизонте русской литературы Иван Алексеевич Новиков появляется в переломный исторический момент (в конце XIX — начале XX века — в «года глухие» — так охарактеризовал в своем стихотворении «Рожденные в года...» то время Александр Блок, современником и почти ровесником которого был Новиков). Это было особое, сложное время в истории общественной и художественной жизни страны. Нарастало ощущение социального и духовного кризиса, начинался поиск новых идеологических концепций общественного развития, «невозможно было приостановить <...> глубинные процессы в народном сознании и во всей жизни...». Как писал Горький, время это было «интереснейшее пестротою своих противоречий и обилием их» .

Еще в «Орловии», будучи маленьким мальчиком, Новиков ощутил жестокую несправедливость социального устройства России, где на его глазах нищали и разорялись крестьянские дворы. Мрачную сторону жизни писатель увидел и в Вятчине, где он практиковал помощником агронома, в Тульской и Смоленской губерниях, где летом занимался репетиторством в богатых помещичьих семьях (стоит отметить, что именно тогда И.А. Новиков близко познакомился с жизнью различных слоев русского общества). А в 1898 году в России разразились страшный голод и связанные с ним эпидемии тифа и цинги. Всё это и вызвало желание Новикова откликнуться на события — он берётся за перо и «ставит вопросы [курсив автора — А.Б.]. Вот его главное», — пишет Зинаида Гиппиус (под псевдонимом Антон Крайний). Новиков, художник-философ по складу ума и таланта, размышляет о глобальных вопросах — о сущности мироздания, нравственных законах бытия, месте человека во вселенной, — логически связывая свои философские и художественные искания с потрясшими Россию социальными катаклизмами, свидетелем и участником которых он был.

1900-е года стали важнейшей вехой не только в развитии русской истории, но и в русской культуре, «в обществе возникает чувство некоего катастрофизма времени, завершенности культуры». Это время оказалось необычайно насыщенным в плане художественных поисков, и эти поиски многое определили в новиковской прозе 1900-1910-х годов. Летом 1898 года И.А. Новиков впервые выезжает «на голод» в татарское село Каменку Казанской губернии, а в следующем году — в Бессарабию. Позже Новиков вспоминал, что «обе эти поездки, особенно первая из них, дали множество незабываемых впечатлений и послужили настоящим началом печатных моих выступлений в газетах, а также отразились в первых моих беллетристических произведениях». Критик П.С. Коган отмечал, что Новиков «не из тех писателей, кто принимает «на веру»» все. В 1899 год (25 марта) в журнале «Народное благо» печатается его первый рассказ «Сон Сергея Ивановича» (под псевдонимом М. З-ый — Зеленоглазый), посвященный ужасам голода, болезней, проблемам помощи голодающим. Новиков отмечал, что именно от этой даты следует отсчитывать начало его литературной жизни, и в дальнейших произведениях писатель продолжал освещать тему голода, воссоздавать самобытные народные характеры, показывать людей высокой нравственности, размышлять о судьбах интеллигенции.

В 1901 году выходит первая книга И.А. Новикова драма «В пути» (под тем же псевдонимом). В конце этого же года Иван Новиков заканчивает Петровскую сельскохозяйственную (ныне Тимирязевскую) академию и уезжает в Киев. В 1901 году умирает его отец, и Новиков вынужден подрабатывать в воскресной школе при Политехническом институте, чтобы помогать осиротевшим сестрам; он пишет статьи в газету «Ведомости сельского хозяйства и промышленности», продолжает работать агрономом в сельскохозяйственной лаборатории.

Много важного происходит в «киевский» период жизни писателя. Иван Новиков так вспоминал эти годы: «Как они были для меня богаты и разнообразны — наука, служба, литература, газетная работа, общественная работа, сближение с рабочими… Написаны два романа, несколько пьес и рассказов, много стихов». Два романа — это «Из жизни духа» (1903-1904), «Золотые кресты» (1907), а стихи были собраны впоследствии в сборниках «Духу Святому» и «Дыхание Земли». Основные мотивы почти всех произведений этого времени — «борьба духа и плоти, юность и старость, жизнь и смерть, самоубийство, поиск пути (религии или революции?)». Вечный поиск — вот что становится доминантой характера молодого писателя. Именно об этом искренние строки Новикова, обращенные к Толстому в 1904 году: «… я ищу Бога, абсолютной правды, чего-то вечного и непрерывного, на что можно было бы опереться, ищу чистой, нравственной, истинно человеческой жизни» .

В 1908 году И.А. Новиков оставляет службу и ездит по югу страны с публичными лекциями, темами которых были «Кнут Гамсун и вопросы любви» и «Пир во время чумы».

Так были ли в эти годы найдены Новиковым правда, собственная творческая индивидуальность? Появилась ли на небе его жизни та путеводная голубая звезда, что манила и вела Христофорова (прототипом которого в «Голубой звезде» Б. Зайцева стал И.А. Новиков)?

Сложно дать однозначный ответ на подобный вопрос. Писатель постоянно эволюционировал. Даже критика тех лет воспринимала творчество Новикова очень неоднозначно: то обходила стороной его творчество, то была к нему достаточно резка, считая его произведения более скромными по результатам, нежели творчество Кольцова, Тургенева, Лескова, Бунина, прославивших Орловскую губернию. Многие критики, даже спустя пятнадцать лет работы И.А. Новикова в литературе, называли его «то начинающим писателем, то пишущим «от случая к случаю»», хотя Гиппиус в газете «Утро России» восклицала «Не начинающий: пятнадцать лет в литературе»! Но не стоит забывать, что и критика рубежа веков переживала сложное время. «Напряженность политической обстановки, обусловившая накал идейно-эстетической борьбы, в это время достигает предела», — отмечает М.В. Михайлова.

По-настоящему же критики «рассмотрели» Новикова лишь в 1916 году. Они «спохватились», увидели, что пропустили «интересного писателя», создавшего едва ли не лучший роман десятилетия — «Между двух зорь» (Дом Орембовских) (1915), «на концепцию» которого, по словам А.М. Грачевой, «оказало влияние учение Толстого о непротивлении злу насилием». В РГАЛИ хранится рукопись неоконченной повести «Дети на рельсах», датированная 1909 годом. «В ней рассказывается о юноше-революционере, долгое время скрывавшемся от полиции. Затем он возвращается в родной город, чтобы предстать перед судом». Эта повесть стала «прообразом» будущего романа.

Замыслом написания романа Иван Алексеевич поделился с Л.Н. Толстым в 1909 году, когда уже были написаны первые главы: «Он, — вспоминает Новиков, — придавал большое значение правдивому изображению молодого поколения, он понимал все трудности его бытия… «Это важная тема, — говорил он мне, — об этом надо писать»». (Стоит также упомянуть о том, что в день столь знаменательной для Новикова встречи в Ясной Поляне Толстой записал в своем дневнике: «Было семь посетителей: юноша с сочинениями, потом совсем сочинитель, умный Новиков» .) В Толстом Новиков видел, по словам А.М. Грачевой, ««учителя жизни»», чьи нравственные уроки помогли разрешить волнующие его проблемы. Став писателем, Новиков возвращается к Толстому как к литературному наставнику». Писатель даже размышлял о возможности посвятить свой роман «Между двух зорь» своему «наставнику» (о чем сохранились записи в черновом предисловии 1911 года), но впоследствии отказался от этой идеи.

Критики бурно обсуждали его творчество, но почти никто из них не обратил внимания на внутренний мир самого Новикова: на мучающегося, ищущего, пережившего увлечение и соловьевством, и неохристианством, много размышлявшего о грехе и добродетели человека. Сам писатель в автобиографии так оценил свой творческий путь: «Я вступал в литературу в то время, когда очень сильны были течения декадентства и символизма, которые отражались и на моих писаниях. Однако же деревенское детство, полное здоровых впечатлений, близкое и разностороннее знакомство с жизнью различных классов и, наконец, собственная трудовая жизнь — все это дало мне возможность в конце концов сравнительно скоро найти в своих работах реалистический тон и язык». Думается, не только на язык указывал Новиков, но и на смену идеологических ориентиров своего мировоззрения.

Это произошло по разным причинам, одной из которых уже в советское время стал безудержный критический натиск, которому стал подвергаться писатель. Критики предъявили ему «серьезные» претензии. Окончательным вердиктом стало следующее суждение: «читателю из рабочей массы» такие книги «не нужны». И быть может, следуя совету критика Е.А. Колтоновской, писавшей в одном из писем Новикову о том, что «художник-беллетрист должен прислушиваться к жизни и несколько приспособиться, иначе он потеряет чуткость да и не найдет тем. Он не должен бежать от жизни, какова бы она ни была», Новиков остается на Родине и «переделывает» себя, так как «сердцем, душою, всем существом своим» всегда ощущая свою преданность родной земле. «Если И.А. Новиков <...> не пришел к мысли о самоубийстве, как к самому надежному средству разбить «железную клетку», именуемую человеческой жизнью, — подчеркивает П.С. Коган, — то это происходит от его беспредельной любви к жизни, природе и человеку», а такие сильные чувства может испытать не каждый.

Литература советского времени знает немало искалеченных писательских судеб. Да и «о целом ряде произведений, так или иначе посвященных революционной теме, — отмечает в своей статье М.Г. Петрова, — в советской литературоведении, как, впрочем, и в критике современников, существовало достаточно общее и достаточно нелестное суждение». Дарование И.А. Новикова могло развиваться во многих направлениях: ведь он был одним из уникальных писателей Серебряного века (хотя и не без определенных недостатков, которые сопровождали почти весь путь становления художника: известный схематизм сюжетных решений, бледность и нечеткость характеров героев). В целом, однако, творчество И.А. Новикова с самого начала причисляли к тургеневско-зайцевской линии русской литературы. Антон Крайний (Зинаида Гиппиус) отделял Новикова от современных ему писателей. «Уже тем замечателен этот писатель, — отмечает Гиппиус, — что так отличен и он, и судьба его от «стиля» своих современников… Разницу между ними я могу определить очень кратко, одним словом, даже одной буквой: они все — описатели, Новиков — писатель… Новиков — пишет, а если и «описывает» порою, то это у него не главное, а только для главного» .

Тем не менее, определить конкретную принадлежность писателя к какому-либо из существующих на рубеже XIX-XX веков литературному течению составляло немалую сложность для критиков. Быть может, стоило прислушаться к словам самого Новикова, написавшего в своей автобиографии, что он считает «вредным всякие «школы» и убежден в необходимости «за все от начала до конца отвечать самому». Но всё же Горький безапелляционно отнес его к представителям «неонародичества». Родион Коркиа в своем докладе, с которым он выступал в Союзе Писателей Грузии, в Тбилиси, в 1942 году утверждал, что Новиков «никогда не переходит границу реализма» (в романе «Между двух зорь»). И критик газеты «Утро России» обратил внимание на то, что в романе «Дом Орембовских» все составляющие прозу писателя компоненты наконец-то достигли гармонии, и автор «счастливо соединил… прозрачную ясность и простоту реализма, мировую углубленность и страстную напряженность символизма и художественную формальную завершенность модернизма». По мнению Е.А. Колтоновской, писателя отличает «выпуклый реализм». Она же была более склонна относить его творчество к «неореализму» (такое название новое течение в русской литературе получило во многом благодаря ее собственным теоретическим построениям). Колтоновская находила у Новикова и «изысканность приемов» (наследие модернизма), правда, порой переходящую «в вычурность и манерность письма», и «обстоятельность… психологического анализа и внешней обрисовки лиц», свойственную реализму. Дальнейшую же эволюцию писателя она видела в победе «живого начала» в его творчестве. Но еще в 1912 году поэт и критик Г. Вяткин отметил «живое начало», питающее творчество Ивана Алексеевича: Новиков хочет жить так, чтобы «небо было в душе», которая у него самого «голубая». По словам Вяткина, писатель доверчиво всматривается в мир, но понимает больше, чем ребенок, он полон тою «священною серьезностью», которая «обращает жизнь в вечность» и которая позволяет ощутить, что «всё в мире дышит жизнью и светится красотою» .

На основании приведенных суждений можно предположить, что талант Новикова мог засиять множествами граней, если бы не сокрушительные перемены, заставившие его кардинально изменить направление своих поисков. В данной работе предлагается исследовать одно из самых значительных дореволюционных произведений Ивана Новикова — роман «Между двух зорь» («Дом Орембовских») (1915). По словам У.К. Абишевой «отсутствие видимой завязки, кульминации, развязки отличает роман Новикова от классической романной формы XIX века, замедление динамизма действия компенсируется сосредоточенностью художника на психологическом мире героев, молодых, очаровательно тонких, романтичных, с нежными, восприимчивыми, чуткими душами». Эти слова вторят «одобрительному» отзыву Когана (написанному в 1927 году), который отметил, что «психологический роман, отодвинутый на время в тень грандиозными эпопеями гражданской войны и титаническими усилиями строительства, снова привлекает внимание наших писателей и становится предметом любимого чтения. Повышенное внимание к вопросам любви, пессимизм и самоубийство — эти проблемы волнуют общество, собирают толпы молодежи на лекции, посвященные им, служат предметом ожесточенных дискуссий. Роман Новикова глубоко освещает эти психологические проблемы, и нам уже не кажется старомодной его манера» .

Роман действительно достаточно сложный, в нем множество сюжетных линий, героев. Вероятно, его можно было бы даже назвать «романом-эпопеей». На эту жанровую природу указывает и название «Между двух зорь» (с подзаголовком «Дом Орембовских»), в котором подразумевается большой временной охват. Следовательно, его анализ подразумевает множество вопросов: жанровая природа, проблематика, символика, поэтика данного произведения. И.А. Новиков создал роман, посвященный не просто историческим событиям, он попытался передать переживания, мечтания, душевные поиски своих современников, как художнику ему хотелось обрисовать до мелочей философский, религиозный контекст того времени. Чтобы это понять, важно обратить внимание на то, как оценили данный роман не только критика начала века, но и критика более позднего периода.

Мы же попытаемся взглянуть на роман «Между двух зорь» иначе, «без купюр», без «обязательств» перед традиционной трактовкой. Нам бы хотелось сделать попытку объяснить название романа, несмотря на то, что существуют документально заверенные слова самого писателя о том, как его следует понимать. Но не стоит забывать, что Новиков хотел, чтобы все забыли о его символистском и неореалистическом прошлом, поэтому в своих неопубликованных заметках, датированных декабрем 1957 года, он и написал, что «Между двух зорь» — «это в сущности время между двумя революциями...». Но так ли это на самом деле? Для понимания идейного смысла романа необходимо окунуться в историческую «гущу» и попытаться выяснить, какова же была роль исторических реалий и каково их философское осмысление, которому они подвергаются на страницах этого произведения.

Данная работа предпринята как «начало «вдумчивого, спокойного»» изучения творчества писателя. Она состоит из «Введения», где охарактеризован творческий облик И.А. Новикова, объясняется, почему необходимо изучение творчества этого писателя, и двух глав: «Проблематика и система образов романа «Между двух зорь» сквозь призму исторических событий и религиозно-философской мысли России конца XIX — начала XX веков» и «Поэтика романа «Между двух зорь»».

В первой главе освещаются основные линии религиозно-философской мысли рубежа XIX — XX веков (особенно акцентировано значении Вл. Соловьева) и историческое время, отраженные в романе, проанализировано, какую роль и значение эти факторы сыграли при создании романа, как повлияли на создание образов героев, особенно на женские образы.

В главе в большом объеме приводятся отзывы критиков, не только дореволюционного и советского времени, но и высказано отношение к «современному» восприятию романа. В этой же главе рассматриваются традиции Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского, весьма значимые для И.А. Новикова.

Во второй главе особое внимание уделено символике, системе мотивов, предметным деталям. Здесь же пристально исследуются женские образы, соотнесенные с Софией Вл. Соловьева и Прекрасной Дамой А. Блока. Завершает работу «Заключение», в котором подводятся итоги исследования.

ГЛАВА I ПРОБЛЕМАТИКА И СИСТЕМА ОБРАЗОВ РОМАНА «МЕЖДУ ДВУХ ЗОРЬ» СКВОЗЬ ПРИЗМУ ИСТОРИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ И РЕЛИГИОЗНО-ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ РОССИИ КОНЦА XIX — НАЧАЛА XX ВЕКОВ

В своих заметках «О писательском творчестве» И.А. Новиков обращает внимание на то, что «можно иметь множество книг, поставить несколько пьес, и все же в настоящем, большом смысле слова не быть писателем». Считал ли он себя таковым? Очевидно, да, хотя и в количественном плане им создано много. За свою достаточно долгую творческую жизнь им были написаны воспоминания, очерки, статьи, не только о литературе, писателях, но и о сельском хозяйстве; множество рассказов, пять пьес, несколько сценариев, а также либретто к опере; созданы поэмы, поэтические переводы, выпущены сборники стихотворений, в том числе и для детей. Романы И.А. Новикова «Из жизни духа» (1906), «Золотые кресты» (1908), «Между двух зорь» (1915) и «Страна Лекхорн» (1932) стали важными вехами творчества писателя и их можно рассматривать как своеобразную тетралогию. Но и каждый в отдельности роман представляется очень весомым в содержательном и формальных планах, и требует тщательного рассмотрения. Размышления писателя об исторических событиях становились первым кирпичиком в фундаменте, на котором И.А. Новиков строил свои произведения, поэтому необходимо восстановление исторического контекста при создании этих романов.

В своей работе «О писательском творчестве» И. Новиков размышляет о «творческом заболевании». Это то время, когда идет непрерывная работа над произведением: «Иногда необходимость что-то записать возникает… при самых неудобных обстоятельствах — в давке трамвая, при деловом разговоре, зимой на морозе. Всем этим записочкам, карандашным каракулям суждено оседать на письменном столе, превращая его в белое поле после метели». Подтверждением словам писателя становятся его «Планы, заметки, варианты к роману «Между двух зорь»» на пятидесяти одном листе, хранящиеся в РГАЛИ в фонде И.А. Новикова. Собранные заметки, мысли писателя делались им даже на упаковке бумаги от чая («чай любительскій №52 1р.10к.» ), но разобрать почерк всё-таки сложно, не зря сам Новиков признавался, что «в полосе большой, захватившей тебя работы столько раз чиркаешь спичкой или зажигаешь электричество, чтобы набросать несколько слов, по которым утром отгадываешь то, что хотел записать». Но впоследствии все эти задумки «переплавляются» во время творческого процесса, именно «так и возникает необходимое единство вещей». Критики-современники признали этот роман одним из самых серьезных художественных достижений начала XX века, но не все их отзывы были положительными.

На наш взгляд, замысел, положенный в основу романа «Между двух зорь», не был раскрыт Новиковым окончательно (думается, произведение должно было иметь продолжение, стать романом-эпопеей), хотя Ю. Соболев обратил внимание на то, что роман И. Новикова примечателен «уже тем одним, что по своей форме это тот настоящий роман, о котором тоскует русская литература», и что он «важен в особенности тем, что дает весьма яркую картину жизни России в дни, непосредственно последовавшие вслед за страшной эпохой 1905 года». Действительно, на рубеже веков практически не было создано больших художественных форм; Чехов писал малую прозу, пьесы, Толстой больше писал «в стол», «масштабные жанры прозы уходят на периферию». Е.А. Колтоновская в работе «Возрождение романа» также отмечала новизну новиковских приемов: «По богатству материала, густоте и сочности отстоявшегося настроения и тщательности отделки этот новый роман смело можно сопоставить с популярным старым романом — тургеневским и гончаровским». И все же хотелось бы подчеркнуть еще раз, что в романе «густота» жизненного материала, на наш взгляд, не была освоена до конца.

Александр Тиняков в статье, напечатанной в газете «Речь» (1915, 23 ноября), оценил роман неоднозначно. В заслугу Новикову, как автору, он поставил то, что писатель «изобразил душу русской интеллигенции без всяких прикрас, изобразил — наряду с высокими порывами — низменные и опасные страсти, гнездящиеся в этой душе». Тем не менее, критик настаивал также на том, что роман не может быть оценен высоко с художественной точки зрения: «в нем много лишнего и нет стройности: тон его рассказа часто излишне певуч, темп излишне медлителен», хотя Новиков и стремился следовать девизу «все строже и строже». В целом можно согласиться с А. Тиняковым, но с одной оговоркой: действительно, может показаться, что Новиков чересчур много места посвящает отдельным деталям и подробностям, при этом не раскрывая какие-то важные моменты (например, непонятно происхождении Клавдии, что конкретно знали об этом Кондрат и Михаил?). Но все же несправедливо говорить о том, что в романе «много лишнего». На наш взгляд, это «лишнее» подчас очень необходимо.

В статье в «Биржевых новостях» А. Гвоздев указывает на чрезмерную «изысканность психоанализа, сверхчувствительный лиризм повествования и расплывчатость характеристик» в романе, что нарушает «цельность художественного впечатления». Однако он подчеркивает, что роман «Между двух зорь» был наиболее интересной попыткой «истолкования психологии молодежи, вступившей в сознательную жизнь непосредственно после бурного 1905 года». И все же некоторые критики увидели в романе некий рубеж, который отделял одну полосу литературного развития от другой; называли Ивана Алексеевича Новикова плодотворно работающим писателем, прислушивающимся «к тому, что рождает жизнь»: он «пытается по мере сил разобраться в сложном хаосе современности. Правда, иногда, как в указанном романе», дает «слишком широкое полотно...» .

А. Чеботаревская, обращая внимание на чрезмерную перегруженность книги, считает, однако, что перед нами «трогательный и правдивый документ, материал для изучения… эпохи». И все же она не воспринимает «Между двух зорь» как художественное целое, так как этому произведению, как ей кажется, не хватает «творческого напряжения, искусства претворения фактов, слов и наблюдений в художественные образы, волнующие одновременно своею подлинностью и самоцельностью» .

В целом это суждение трудно оспорить, но, думается, что Чеботаревская немного свысока относится к «начинающему» автору, хотя считать его начинающим после пятнадцати лет целенаправленной работы более, чем странно. Так же необоснованно считать, как это делает она же, И.А. Новикова простым и «приятным писателем». Вряд ли можно говорить о «приятности» применительно к писателю, усвоившему философию Соловьева, идеи Достоевского, Толстого. А если попытаться взглянуть на роман «Между двух зорь» через призму размышлений этих великих людей, то откроется очень многое. Подтверждением нашим словам может быть оценка П. Когана, утверждавшего, что «роман «Между двух зорь» — один из лучших художественных памятников этой эпохи, создание вдумчивого художника, одного из тех, кто никогда не видел в литературе предмета для времяпрепровождения и забавы… Новиков — один из немногих писателей, которые в эпоху разгула мистики, эротики и других форм упадничества сохранили лучшие традиции классической литературы...» .

Но, по мнению советского критика А. Лебедева (он должен был дать отзыв на переиздание романа, но посчитал это ненужным), в романе наличествует лишь мрак, безысходность, безверие. Героев романа он назвал «людьми в ночи». По его мнению, «роман имеет, к сожалению, лишь чисто филологический интерес». Как следует из отзывов критиков, все они задумывались о жанровом новаторстве романа. В то время, когда на Западе возникает кризис и упадок романа, в России — прежде всего в творчестве Толстого и Достоевского — формируется совершенно новый тип романа. И если в конце XIX века определяющим в романе была «диалектика души», то уже в XX веке центром становится «диалектика действия», «диалектика деяния». В романе же Новика переплетаются обе эти особенности: диалектика и души, и действия. XX века было насыщено историческими событиями: народные волнения принимали самые крайние формы, неся с собой взаимную жестокость, террор, непримиримую злобу. Всё это жестоко карается властями (например, суд над Иваном Броневским). Отрицание прошлого мира нередко превращалось в отрицание сложившихся устоев. Участились террористические акты, крестьянские волнения (в романе упоминается «союз «певчих людей»», который скорее всего был тайным кружком), «иногда близкие по своему характеру к восстаниям (таковы были восстания крестьян против помещиков в 1902 г. на Полтавщине)», студенческие забастовки, вызванные отчаянием из-за потери внутреннего жизненного стержня, несбывшихся надежд. И в романе «Между двух зорь» со слов старой женщины Анфисы Ивановны мы узнаем об «аграрном погроме в усадьбе Меденцывых», когда мужики требовали ключи от амбаров. Но всё же они не нанесли вреда усадьбе, да и не по своей воле все затеяли, «так приказали». Хотя А.В. Луначарский доказывал, что сложившаяся ситуация, а точнее «революция глубоко ценна тем, что она имеет силу всколыхнуть глубочайшие пласты народа и мощно переводить бессознательные тенденции хозяйственного развития на пламенный язык разума и идеала», думается, что под «ценностью» кроется не мощь и пламя, а страхи, взаимонепонимание. П.С. Коган во вступительной статье к роману «Между двух зорь» удачно схватил эту особенность времени: это был «период,… имеющий свое лицо, свое яркое выражение, если можно назвать лицом и выражением — растерянность, беспорядочные поиски идеала, если есть свой образ у человека мечущегося и не находящего опоры» .

И это «лицо» как в зеркале отразилось в романе «Между двух зорь». Как верно заметил процитированный выше литературовед, «центром его [Новикова — А.Б.] внимания всегда остаются переживания <...> личности. Социальная борьба, которой насыщена окружающая действительность, для него — фон». Автор романа не «выносит приговоры» (хотя роль женщины-террористки страшит его, женщина в понимании Новикова — хранительница очага) и «наряду с исторически точными описаниями эпохи <...> развертывает захватывающую панораму жизни человеческой души с ее неизведанными тайниками и безграничными сокровищами», что отметил в своей статье Я. Волков. Думается, мысли об исторических событиях, положенных в основу романа, Новиков вложил в уста Кристлибова: «… это попытка сказать какую-то правду о нашей эпохе. Историк придет и раскроет все в ней точнее, подробнее, он будет знать и то, что придет еще, — а что-то должно прийти, большое и в корне все изменяющее! Но и мы, современники, должны уметь уловить ее трепет и постараться его запечатлеть». Иван Алексеевич Новиков был именно тем современником, который сумел передать «трепет» эпохи, проверенный реальностью. «Роман Новикова, — отметил Коган, — эпопея этой эпохи. Без этого романа многое утрачивается...». В связи с этим стоит вспомнить и других авторов (А. Белый, Л. Андреев, Сергеев-Ценский, В. Ропшин (Б.В. Савинков), Ф. Сологуб, Г. Чулков, З. Гиппиус), романы которых, написанные в это время, также помогали «постигнуть не столько реальную революцию, сколько духовный мир их авторов». И в романе Новикова полноценно открывается духовный мир автора.

«Между двух зорь» («Дом Орембовских») имеет достаточно сложную сюжетную структуру. Это не семейная хроника (как считали некоторые исследователи XX века). Новиков отказывается от привычной структуры семейной хроники, от ведущей роли главного героя, линейной протяженности судеб своих персонажей с детских лет до периода взросления. «Героем его романа выступает целое поколение, — молодежь, изжившая на заре юности тягостное смятение чувства и мысли, испытавшая мучительный подъем и срыв страстей в мятежные революционные годы». Иногда кажется, что взрослые и дети в романе меняются местами. Роман густонаселен (по примерному подсчету в романе более пятидесяти героев) (подобный признак был характерен для повестей, романов 1910-х гг.). Между всеми героями существует невидимая связь, которая достаточно крепко соединяет их друг с другом. Поэтому потеря каждого человека очень тяжело переносится всеми остальными. Благодаря густонаселенности романа читатель видит жизнь с разных сторон, как бы наблюдя сверху… Новикову была важна такая «утяжеленность» сюжетных линий и многогеройность:

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА г.МЦЕНСКА"

303030 РФ, Орловская область, город Мценск, улица Гагарина, 87.
Email: library-novik1@bk.ru
Тел.: +7 (48646) 2-59-13